1/3

Михаил Лермонтов,  Михаил Лермонтов,  Михаил Лермонтов,

La morto de la poeto Der Tod des Dichters

Смерть поэта

tradukita de Konstantin Gusev

tradukita de N. N. 77

…  …  …

2/3

Pereis li, poet’ de justo, Murdita per la kalumni’, Kun peza plumbo en la

brusto Kaj venĝavido mortis li! ... Ne povis la animo luma Subiĝi al la malhonor’, Li sola kontraŭ fals’ mon-

duma Ribelis ... Kaj li estas for! Murdita! ... Do por kio plo-

roj, De l’ povraj laŭdoj tarda

ĥor’ Kaj sinpravigoj de l’ sinjo-

roj? Pro fato li jam estas for! Kaj ĉu ne vi kolere pelis La noblan kanton de liber’, Elblovi incendion celis El la ĵaluzo – nur fajrer’? Do ĝoju ... Mutas bardo

nia, La bonon rompis la mal-

bon’. Ne lumas plu la stel’ genia, Forvelkis la solena kron’. Murdinto lia senkompata Ekpremis feron de la ĉan’, La koro vanta batis glate, Neniom tremis tiu man’. Kaj ĉu ne miro, ĉu ne

strango? Pelata per la sort’ mi-

grant’, Nomadis li en nia land’ En serĉo de feliĉ’ kaj rango, Ofende mokis pli kaj pli De nia tero lingvon, moron Kaj malestimis nian glo-

ron, Ne sciis en la sanga horo, Sur kion levis sian manon

li! ... En tombo kuŝas jam la bar-

do, Samkiel tiu, kiun li kun ar-

do Prikantis sorĉe en la vers-

roman’ – Kantisto de bonkoro kaj

bonfarto Murdita per la senkompata

man’. Por kio de la pac’ kaj sim-

plo vilaĝloka Enpaŝis mise li al la mon-

dum’ sufoka Por la sincera sent’ kaj li-

berema saĝ’? Por kio premis li la mala-

mikajn manojn, En la envia rond’ serĉante

la kompanojn, Li, kompreninta homojn de

l’ junaĝ’?... Anstataŭ simpla kron’ al li

surmetis ili La kronon dornan, nur kun

laŭro por ornam’ – Ĝi devas kvazaŭ ĉiam brili, Sed kaŝe piki, piki jam; Venenis liajn lastajn horo-

jn frido, Malica flustro mokis lin,

kaj jen Li mortis kun la vana

venĝavido, Kun kaŝa disreviĝo kaj

ĉagren’. La kantoj de mirinda brilo Ne sonas jam sub la ĉiel’, Malhelas lia mortazilo, Surbuŝe kuŝas la sigel’. Kaj vi, arogaj heredantoj De la gepatroj malhone-

staj, nun Tretantaj per la fiaj sklavaj

plandoj La familiojn, kiujn lasis la

fortun’! Vi en avida ar’ starantaj ĉe

la trono Ekzekutistoj de genio,

glor’, liber’, Kaj gardas vin la leĝo, kiel

krono, Silentu antaŭ vi la justo kaj

la ver’! Sed estas dia juĝ’,

malĉastaj dorlotatoj,

Kaj la juĝisto jam atendas

vin, Ne aĉetebla per la or’ kaj

flatoj Li krimojn viajn an-

taŭvidas ĝis la fin’. Kaj jam al vi la kalumnia

lango Ne helpos per la malhone-

sta ard’, Kaj ne forlavos vi per via

nigra sango La sanktan sangon de la

bard’!

Der Dichter fiel – von Schurken

wähnte Er seiner Ehre sich beraubt. Er traf ins Herz, der ihn verhöhnte, Und sterbend sank sein stolzes

Haupt! Nicht mehr ertrug das Herz des Dich-

ters der Schwätzer niederträchtiges Spiel gegen die Meinung des Gelichters stand einsam er wie je ... und fiel! Er fiel! ... Was hilft’s, daß ihr nun

sammelt unnützes Lob und ihn beleckt, daß ihr Entschuldigungen stammelt?

— Zu spät, das Urteil ist vollstreckt; Wer trieb ihn denn? War es nicht eu-

er boshaftes Spiel, das ihn verführt. das des Genies bewahrtes Feuer zu offnen Bränden angeschürt? Ihr habts erreicht ... er ging verbinen zugrund an Qual und Überdruß; das Licht erlosch, das Laub verwirren am Blütenkranz des Genius. Der ihn gemordet, kalten Blutes hat er‘s getan ... er schoß gewandt; sein leeres Herz war rohen Mutes, und nicht gezittert hat die Hand. Was wunder auch? ... aus fernen Rei-

chen kam er als Abenteurer her, und hundert andre so wie er, sich Glück und Ämter zu erschlei-

chen; er schätzte unser Land gering, sein Recht und Brauch, sein Wort

und Wissen hatt gern uns Ruhm und Ehr entris-

sen; wie konnte er beim Abschuß wissen, an wem sich seine Hand verging! ... Nun ist er tot, vom Grab verschlun-

gen wie jener Sänger, vom Geschick be-

zwungen, weil Eifersucht sein Herz verbrannt den er mit wunderbarer Kraft besun-

gen, erschlagen wie auch er von mitleidlo-

ser Hand Weshalb ließ er das Glück und stiller

Freundschaft Kerzen und trat in diese Welt, die ungebund-

ne Herzen und glühnde Leidenschaft in faulem

Dunst erstickt? Weshalb gab er die Hand nichtsnut-

zigen Ehrbesudlem, weshalb denn glaubte er den schmeichlerischen Hudlem, er, der als Kind doch schon der Men-

schen Herz durchblickt? Man riß den Kranz ihm fön - gehüllt

in Lorbeer, schenkten sie ihm den Domenkranz, der einer

Krone glich: Doch die verborgnen- Domen senkten tief in die edle Stirne sich; vom tückischen Geraun, vom Hohn

der Ignoranten war ihm vergiftet noch der letzte Au-

genblick. Er fiel - da Ehrgefühl und Rachedurst

ihn brannten, in hoffnungslosem Gram um sein ver-

lornes Glück.

Погиб поэт! — невольник

чести — Пал, оклеветанный

молвой, С свинцом в груди и

жаждой мести, Поникнув гордой

головой!.. Не вынесла душа поэта Позора мелочных обид, Восстал он против мнений

света Один как прежде... и убит! Убит!.. к чему теперь

рыданья, Пустых похвал ненужный

хор, И жалкий лепет

оправданья? Судьбы свершился

приговор! Не вы ль сперва так злобно

гнали Его свободный, смелый

дар И для потехи раздували Чуть затаившийся пожар? Что ж? веселитесь... — он

мучений Последних вынести не мог: Угас, как светоч, дивный

гений, Увял торжественный

венок. Его убийца хладнокровно Навел удар... спасенья нет: Пустое сердце бьется

ровно, В руке не дрогнул

пистолет. И что за диво?.. издалёка, Подобный сотням

беглецов, На ловлю счастья и чинов Заброшен к нам по воле

рока; Смеясь, он дерзко

презирал Земли чужой язык и

нравы; Не мог щадить он нашей

славы; Не мог понять в сей миг

кровавый, На что он руку поднимал!.. И он убит — и взят

могилой, Как тот певец, неведомый,

но милый, Добыча ревности глухой, Воспетый им с такою

чудной силой, Сраженный, как и он, безжалостной рукой. Зачем от мирных нег и дружбы простодушной Вступил он в этот свет завистливый и душный Для сердца вольного и пламенных страстей? Зачем он руку дал

клеветникам ничтожным,

Зачем поверил он словам и ласкам ложным, Он, с юных лет постигнувший людей?.. И прежний сняв венок — они венец терновый, Увитый лаврами, надели

на него: Но иглы тайные сурово Язвили славное чело; Отравлены его последние

мгновенья Коварным шопотом насмешливых невежд, И умер он — с напрасной жаждой мщенья, С досадой тайною обманутых надежд. Замолкли звуки чудных

песен, Не раздаваться им опять: Приют певца угрюм и

тесен, И на устах его печать. — А вы, надменные потомки Известной подлостью прославленных отцов, Пятою рабскою поправшие

обломки Игрою счастия обиженных

родов! Вы, жадною толпой стоящие у трона, Свободы, Гения и Славы

палачи! Таитесь вы под сению

закона, Пред вами суд и правда —

всё молчи!.. Но есть и божий суд, наперсники разврата! Есть грозный суд: он ждет; Он не доступен звону

злата, И мысли и дела он знает

наперед. Тогда напрасно вы прибегнете к злословью:

Оно вам не поможет вновь, И вы не смоете всей вашей черной кровью Поэта праведную кровь!

…  …  …

http://www.poezio.net/version?poem-id=951&version-id=1917,1919,1915

3/3

Traduko de la Rusa poemo “Смерть поэта” de Михаил Лермонтов (∗1814-10-15 – †1841-07-27) en Esperanton de Konstantin Gusev (†1980-11-09).

Arg-951-1917 (2013-12-15 10:56:39)

Tiu ĉi poem-esperangigo troviĝas en la retejo http: // donh. best. vwh. net/ Esperanto/ Literaturo/ Poezio/ morto_poetou. html .

Traduko de la Rusa poemo “Смерть поэта” de Михаил Лермонтов (∗1814-10-15 – †1841-07-27) en la Germanan de N. N. 77.

Arg-951-1919 (2013-12-15 20:59:34)

Siehe: http: // www. winter-zeulenroda. de/ webseiten/ lermontov. htm .

Verkinto de tiu ĉi Rusa poemo estas Михаил Лермонтов (∗1814-10-15 – †1841-07-27).

Arg-951-1915 (2013-12-15 10:39:19)

Mi, Manfred Retzlaff, trovis tiun ĉi poemon en la retejo http: // www. stihi-xix-xx-vekov. ru/ ler352. html .

http://www.poezio.net/version?poem-id=951&version-id=1917,1919,1915